Ровно 81 год назад, 30 апреля 1945 года, над гнездом поверженного врага – Рейхстагом, - взвилось Красное Знамя Победы. Давайте вспомним, как это было.
Глава первая: последний рывок к сердцу Третьего рейха
Ещё осенью 1944 года, на торжественном заседании, посвящённом 27-й годовщине Октябрьской революции, Иосиф Сталин произнёс слова, которые стали боевым заданием для миллионов красноармейцев: добить фашистского зверя в его берлинском логове и водрузить над ним Знамя Победы. К весне 1945 года этот приказ начал переходить в практическую плоскость.
9 апреля на совещании начальников политотделов всех армий 1-го Белорусского фронта родилось указание: каждая армия, наступающая на Берлин, должна иметь красные флаги для водружения над главным символом нацизма — Рейхстагом. В 3-й ударной армии, на которую легла основная тяжесть штурма, изготовили девять штурмовых знамён — по числу дивизий. Материал для них взяли из берлинского магазина: обычная красная ткань немецкого производства. Звезду, серп и молот наносил художник Василий Бунтов — от руки и через трафарет. Древки распилили из обычной доски, а помогал в этом киномеханик Александр Габов.
В ночь на 22 апреля эти девять полотнищ раздали представителям девяти стрелковых дивизий. Флаг под номером пять достался 150-й стрелковой Идрицко-Берлинской ордена Кутузова дивизии генерал-майора Василия Шатилова. Именно этому стягу было суждено войти в историю.
Глава вторая: штурм, которого ждали
К Рейхстагу советские части вышли 29 апреля. Здание парламента обороняли наиболее фанатичные подразделения СС — в их числе были эсэсовцы из латышских, французских и даже скандинавских коллаборационистских формирований. Генерал Фёдор Боков в своих мемуарах называл их смертниками: эти люди не собирались сдаваться.
Штурм начался 30 апреля силами 171-й стрелковой дивизии полковника Алексея Негоды и 150-й дивизии генерала Шатилова. Первая попытка, предпринятая утром, захлебнулась под плотным огнём. Вторая началась в 13:30 после мощной артиллерийской подготовки.
В этот момент произошёл один из самых спорных эпизодов в истории водружения знамени. В 14:25 по Всесоюзному радио прошло сообщение, что Знамя Победы уже реет над Рейхстагом. Это было преждевременно: хотя отдельные группы прорвались к зданию, полностью Рейхстаг ещё не был взят. Основанием для оптимистичного донесения послужил подвиг лейтенанта Рахимжана Кошкарбаева и рядового Григория Булатова, которые «по-пластунски подползли к центральной части здания и на лестнице главного входа поставили красный флаг». Вот что вспоминал сам Кошкарбаев:
«Комбат подвел меня к окну. «Видишь, — говорит, — Рейхстаг? Подбери нужных людей, будешь водружать флаг». И передал мне темный, довольно тяжелый сверток — флаг, завернутый в черную бумагу. С группой разведчиков я выскочил из окна... Возле меня остался один боец. Это был Григорий Булатов. Мы лежали с ним возле рва, заполненного водой... потом началась артподготовка, и с первыми же выстрелами мы подбежали к Рейхстагу. Булатов поднял флаг».
Кошкарбаева и Булатова представили к званию Героев Советского Союза, но в итоге наградили орденами Красного Знамени. Позже, уже в постсоветское время, президент Казахстана присвоил Кошкарбаеву высшую степень отличия — «Халык Кахарманы» (Народный Герой).
Глава третья: ночная эпопея на крыше
Решающий штурм удался под вечер. Советским частям удалось ворваться внутрь Рейхстага, и завязалась ожесточённая схватка — каждый лестничный пролёт, каждая комната брались с боем. Гитлеровцы продолжали сопротивление даже тогда, когда красные флаги уже были подняты.
На крышу Рейхстага в течение ночи с 30 апреля на 1 мая поднялись несколько групп. Историки насчитывают около сорока красных полотнищ, установленных на здании парламента. Но лишь немногие из них устояли под огнём.
Первыми — примерно в полночь — на крышу прорвались бойцы штурмовой группы капитана Владимира Макова: старшие сержанты Гази Загитов, Александр Лисименко, Михаил Минин и сержант Алексей Бобров. Их знамя взвилось над Рейхстагом, но вскоре было сбито немецким огнём. Следом, с разницей в несколько минут, свои флаги водрузили группы майора Бондаря и лейтенанта Сорокина. Их флаг постигла та же участь.
Только четвёртое по счёту знамя устояло. Это был тот самый флаг №5 150-й стрелковой дивизии. Его несла группа в составе лейтенанта Алексея Береста, сержанта Михаила Егорова и младшего сержанта Мелитона Кантарии. Изначально старшим в группе был некто Иванов, но он получил смертельное ранение при прорыве.
Бойцов прикрывала рота автоматчиков под командованием старшего сержанта Ильи Сьянова. Изначально знамя установили на фронтоне главного входа, прикрепив к конной скульптуре кайзера Вильгельма I. Командир 756-го полка Фёдор Зинченко остался недоволен:
«Где знамя? Не на колонне оно должно быть. Наверх надо, на крышу рейхстага! Чтобы все видели!».
Прошёл ещё час с лишним. Когда группа наконец добралась до купола, сослуживцы, следившие снизу, увидели на фоне стеклянного купола три пляшущие фигурки — это была не радость, а тактика: стоять на месте под пулями нельзя. Егоров и Кантария закрепили полотнище, и оно осталось висеть — в отличие от предыдущих — сбить его больше не удалось.
Лейтенант Берест, несмотря на своё ключевое участие в операции, в официальную каноническую версию не попал: маршал Жуков недолюбливал замполитов, а Берест занимал именно эту должность. Звания Героя он так и не получил.
Глава четвёртая: последний аккорд
2 мая, когда бои в городе уже затихали, знамя перенесли на самый купол Рейхстага — туда, где его потом запечатлел на своих снимках военный корреспондент Евгений Халдей. За несколько дней до этого, 30 апреля, Халдей сделал ещё одну знаменитую фотографию: бойцы 8-й гвардейской армии Алексей Ковалёв, Абдулхаким Исмаилов и Леонид Горычев держат красное знамя на фоне поверженного Рейхстага. Интересно, что Исмаилов впоследствии вспоминал:
«Нам не давали задание водружать флаг, но у всех, кто штурмовал Рейхстаг, на всякий случай флаг был с собой. Был и у нас. Вот мы его и установили. Не на главном куполе, а на одной из башенок».
В 1996 году Абдулхаким Исмаилов получил звание Героя России — спустя полвека после того, как его снимок облетел весь мир.
Всего над Рейхстагом было поднято около сорока красных флагов. Каждый из них — победа, каждый — чья-то жизнь. Официальным Знаменем Победы стал флаг №5 только потому, что он устоял под огнём и был «номерным» — то есть официально выданным для водружения по приказу командования.
Глава пятая: кубанский солдат, дошедший до Рейхстага
Но были люди, без которых этот важнейший штурм мог бы и не получиться. Те, кто прикрывал штурмующих – артиллеристы, пехота.
В музее посёлка Кубанского Новопокровского района, среди старых фотографий и пожелтевших от времени документов, бережно хранится память об одном из тех, кто своими руками приближал этот час. История Ивана Степановича Ященко — история мальчишки с Кубани, который в 16 лет встал к орудию и прошёл с ним до Берлина. О жизни и ратных подвигах Ященко рассказала «Сельской газете» его дочь.
Детство, опалённое голодом
Родился Иван Степанович 24 ноября 1926 года в станице Калниболотской — в многодетной казачьей семье. Предвоенные годы он запомнил, как время жестокой нужды:
«Мамы не стало рано. В 1933 году умерла с голоду. Тогда же умерли дед и бабка. Время было тяжелое... У людей все позабирали, продуктов не было, даже бурака. Детей, оставшихся без родителей, собирали в детские дома, чтобы прокормить. И меня тоже забрали в детский дом».
Станицу Калниболотскую в те годы сильно разбили — и голод, и раскулачивание не пощадили казачьих подворий. Родной дом семьи Ященко, где жили дед с бабкой, вовсе ликвидировали — «возможно, утащили на полозьях», вспоминал ветеран.
Когда началась Великая Отечественная, Ивану шёл пятнадцатый год. Он только окончил третий класс. Фашисты пришли в станицу, но пробыли недолго:
«Помню, в войну в Калниболотской военная часть стояла. Копали окопы. Устанавливали бетонные глыбы, крестовины – от танков. Но боев не было больших. Немцы появились с Кубанского. Смотрим: они на мосту. Проверяли, не заминировано ли? Мы с пацанами – убегать! Помню, как румыны по улицам ходили, собирали яйца, молоко, зерно увозили».
В солдаты — по зову сердца
В феврале 1943 года, едва стукнуло шестнадцать, Иван Ященко пошёл добровольцем. Ростом был мал, но медкомиссию прошёл.
После учебки его определили в артиллерию — командиром орудия. У молодого кубанца хорошо получалось наводить ствол на цель и рассчитывать траекторию полета снарядов. Направляли его то в одну, то в другую часть Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Ратный путь он прошёл в составе 8-й армии. Ранения достались незначительные — контузия да мелкие осколки, навсегда оставшиеся под кожей на руках.
Возле Рейхстага
Когда советские войска подошли к Берлину, Иван Степанович был уже опытным фронтовиком. 30 апреля 1945 года его орудийный расчёт стоял в непосредственной близости от Рейхстага — поддерживал огнём пехоту, которая устремилась на штурм.
«Мы стреляли из орудия, а другие ребята побежали брать это здание. Много погибло. Но на крышу забрались. Флаг водрузили. Я же солдат... там стрелять надо было, не командовать...» — вспоминал ветеран.
Так для него закончилась война. Но служба не закончилась: после Победы Иван Степанович остался в Германии ещё на пять лет — до 1951 года. Демобилизовался он из Магдебурга, из 19-й механизированной дивизии, 140-го полка.
Возвращение
Восемь лет отдал армии. Вернувшись на родину, в посёлок Кубанский, он встретил Веру Филипповну Пащенко — будущую жену. Сами построили дом «когда ещё ничего не было, даже быков не давали, чтобы привести глину для строительства».
Иван Степанович работал бригадиром в стройотделе на пилораме, удостоен звания «Ветеран труда». Вера Филипповна трудилась медсестрой в больнице. Вместе вырастили двоих детей.
Награды ветерана говорят сами за себя: ордена Отечественной войны I и II степеней, медали «За взятие Берлина», «За победу над Германией», «За отвагу» и многие другие.
«Никогда не думал...»
«Никогда не думал, – говорил он, – что посмотрю всю западную часть России и Восточную Европу».
Иван Ященко прожил 84 года и ушёл из жизни 8 июня 2010 года. Для тех, кто знал его, он остался «замечательным человеком, истинным патриотом, доблестным солдатом, большим тружеником, любящим и заботливым мужем и отцом».
У Ивана Степановича хранилась та самая фотография — известный снимок двух воинов, водружающих Знамя Победы над Рейхстагом. Позже он передал этот снимок в музей посёлка Кубанского, чтобы и другие знали: его орудие тоже стреляло в тот час, когда над Берлином взвился красный флаг.
«Ахтунг, Покрышкин!»: 28 апреля 1943 года над Кубанью развернулось самое крупное воздушное сражение , сообщала ранее «Живая Кубань».
Самые важные новости теперь в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить: https://t.me/live_kuban.
